среда, 11 июля 2018 г.

Ноты, евнухи, небесные кони - и красота, которая страшная сила: "Песня о красавице" из фильма "Дом летающих кинжалов"




Эту музыку к фильму "Дом летающих кинжалов" написал замечательный японский композитор Сигэру Умэбаяси. А словам песни уже более 2 000 лет!

Их автор - Ли Янь-нянь (李延年), певец, композитор, евнух, глава придворной Музыкальной палаты и фаворит знаменитого ханьского императора У-ди.

7й император династии Хань Лю Че (в истории он обычно фигурирует под своим посмертным именем У-ди) взошёл на трон подростком в 141 г. до н.э. Правил он очень долго, целых 54 года: рекорд, побить который императорам Китая не удавалось на протяжении последующих 1800 лет. Император У-ди проявил себя как энергичный и воинственный правитель: централизировал верховную власть, возвёл конфуцианство в ранг государственной доктрины, расширил территорию империи - от Вьетнама до Ферганы, установил дипломатические отношения со многими странами Центральной Азии и открыл торговлю по Шёлковому пути.


C правления У-ди начался зенит династии Хань и становление Китая как единой нации. Именно в этот период были заложены те традиции и нормы, которые послужили цементом, скрепившим разрозненные княжества, прежде объединённые лишь политически, в единый народ. Недаром и сейчас, более чем 2000 лет спустя, самоназвание китайцев - "хань".


У-ди покровительствовал музыкантам и поэтам. При нём была основана Юэфу - Музыкальная палата. Как пишет историк Бань Гу (32 - 92 гг.), палата занималась "сбором песенных поэм днём и их прослушиванием ночью". "Песенные поэмы" - это народные баллады, собранные со всех концов разросшейся империи. Музыка, как и государственная власть, оказалась централизована при императорском дворе и превратилась в инструмент объединения страны.

"Со времени Сяо-у-ди, когда была учреждена Музыкальная палата, начали собирать народные песни. Так стали известны песни местностей Дай и Чжао, напевы Цинь и Чу, в которых звучала радость и скорбь их появление было вызвано теми или иными событиями, и по ним можно судить об обычаях и нравах людей, их достоинствах и недостатках", - так писал Бань Гу о Музыкальной палате, в которой состояло на службе до шестисот чиновников.

Первый глава Музыкальной палаты Ли Янь-нянь происходил из самых низов - из семьи актёров и музыкантов, которые тогда считались наиболее презираемой социальной группой, не входящей в Четыре сословия. Юношей за какую-то провинность он был кастрирован. Кастрация в ханьское время была одним из распространённых телесных наказаний, к которому могли приговорить за совершение самых разных преступлений. Она считалась особенно унизительной и тяжкой карой, поскольку делала преступника неспособным иметь потомство, тем самым обрекая его самого на жалкое посмертное существование - ведь приносить жертвы умершим могли только их потомки мужского пола.

Зато кастрация открывала доступ к службе при дворе, и Ли Янь-нянь, который, как евнух, уже не мог продолжать семейное дело, получил должность при императорских псарнях. Однако таланты его лежали в области пения и музыки, а не разведения собак, и они недолго оставались незамеченными.

Ли Янь-нянь обладал прекрасным голосом: его пение завораживало слушателей и неизменно находило отклик в их сердцах - пока он пел, они сидели очарованные, не в силах пошевелиться. 

Такой уж сегодня хороший праздничный пир, 
Что радость-веселье словами не передать. 

Играют на чжэне, - и чудный напев возник, 
И новые песни полны красот неземных. 

Искусники эти поют о высоких делах. 
Кто музыку знает, их подлинный слышит смысл. 

У каждого в сердце желанье только одно: 
Ту тайную думу никто не выскажет вслух, 

Что жизнь человека - постоя единый век 
И сгинет внезапно, как ветром взметенная пыль, 

Так лучше, мол, сразу хлестнуть посильней скакуна, 
Чтоб первым пробиться на главный чиновный путь, 

А не оставаться в незнатности да в нищете, 
Терпеть неудачи, быть вечно в муках труда! 
("Девятнадцать древних стихотворений", 4е стихотворение, перевод Л. Эйдлина)

Император У-ди полюбил Ли Янь-няня и не желал с ним расставаться ни днём, ни ночью. Ли Янь-нянь спал в покоях государя, был в высшей степени ценим им, и любим не меньше, чем когда-то друг юности и первый фаворит Хань Янь.
Ещё в начале правления У-ди Хань Янь пал жертвой придворных интриг: по настоянию вдовствующей императрицы Доу ему было приказано совершить самоубийство (формальным поводом стало обвинение в связи с одной из императорских наложниц), и молодой и не имеющий реальной власти У-ди оказался не в силах спасти друга.

Около 114 г. до н.э. Ли Янь-нянь был назначен главой только что созданной Музыкальной палаты. Под его руководством в Палате собирали музыку и поэзию со всех концов страны и на их основе создавали новые произведения, исполнявшиеся сначала при дворе, а затем и во всех провинциях. Новая музыка, обогащённая национальными традициями, способствовала культурному объединению разросшейся империи. Ли Янь-нянь внёс без преувеличения огромный вклад в формирование музыкального стиля династии Хань, и, как следствие, оказал влияние на всё последующее развитие музыки Китая.

Из путешествия по землям Средней Азии дипломат Чжан Цянь привез в столицу новый музыкальный инструмент - поперечную флейту хэнчуй, сейчас известную как флейта дицзы (ди). Ли Янь-нянь сочинил для неё 28 мелодий, вдохновлённых музыкой земель, по которым проходил Шёлковый путь. Эти 28 мелодий ("黄鹄", "陇头", 出关", "入关" и др.) являются первыми китайскими произведениями, написанными специально для дицзы, а также старейшими авторскими музыкальными композициями в истории Китая.

До нашего времени дошло около ста пятидесяти из собранных в палате песен, на основе которых создавались новые музыкальные произведения. Их ноты теперь утеряны, но названия мелодий сохранились как названия поэм в жанре юэфу (названном так по имени Музыкальной палаты). В юэфу мелодия определяла поэтический размер, число строк и количество слов в строке, и поэтому названия мелодий обычно использовались в качестве заголовков стихотворений. Поэтому названия композиций Ли Янь-няня сохранились и после того, как сама музыка оказалась забыта.

У-ди восстановил древние культы Великого единого (Тайи) и Владычицы-земли (Хоу ту) и в 111 г. до н.э. собрался совершить жертвоприношения им на горе Тайшань по случаю победы над Наньюэ в Гуандуне. Для этого требовалась подобающая ритуальная музыка, и Ли Янь-нянь сочинил 19 ритуальных гимнов. Они были одобрена высшими сановниками и впервые исполнены во время принесения жертв. В награду Ли Янь-няню было даровано высшее чиновничье жалование и звание селюйдувэй - "Офицер, гармонизирующий тоны звукоряда".

Ли Янь-нянь сочинял не только музыку, но и стихи, однако уцелело единственное стихотворение - та самая "Песня о красавице" (佳人曲, jiārén qū). Это одно из первых известных стихотворений, написанных пятисложным стихом (каждая строка состоит из пяти слогов и, соответственно, слов). В дальнейшем пятисложный стих на долгие века стал одним из ведущих размеров в китайской и всей дальневосточной поэзии. Именно им написаны стихи из дошедшего до нас сборника  "Девятнадцать древних стихотворений" эпохи Хань.

История, связанная с этой песней, такова:

Говорят, что у Ли Янь-няня была младшая сестра, которую он хотел устроить во дворец, и он попросил старшую сестру У-ди, принцессу Пинъян, помочь ему в этом. Однажды, когда Ли Янь-нянь танцевал на пиру перед императором, он спел ему следующую песню:

На Cевере красавица живёт, 
Каких ещё не видел белый свет. 
Посмотрит раз — и город пропадёт; 
Посмотрит два — и царства больше нет. 
Что ж? Пренебречь злосчастною судьбой,
погибель городов и царств не знать?
Но ведь вовек красавицы такой
не народится на земле опять!
(Перевод Б.Мещерякова)

北方有佳人,絕世而獨立。
一顧傾人城,再顧傾人國。
宁不知傾城与傾國?佳人難再得!

Мой подстрочный перевод:
Есть на севере красавица,
Небывалая и несравненная.
Взглянет раз - и рушится людская крепость,
Взглянет другой - и рушится людское царство.
Как же не узнать ту, что рушит крепости и рушит царства? 
Такую красавицу трудно снова найти!


Император зачарованно слушал, и, когда песня подошла к концу, вздохнул: "Разве может в нашем мире и впрямь существовать такая красавица?" Принцесса Пинъян ответила, что очень даже может, и что сестра Ли Янь-няня и есть та прекрасная дева, о которой поётся в песне. Госпожу Ли призвали ко двору и сделали одной из императорских наложниц, а выражение 傾城 (qīngchéng), "разрушающая крепости", с тех пор закрепилось в китайской литературе для обозначения высшей степени женской красоты. "Разрушительницами крепостей" стали называть роковых красавиц, чары которых могли так обворожить государей, что те забрасывали государственные дела и тем самым обрекали страну на гибель. 

Китайские эпитеты, связанные с красотой, вообще подчёркивают её разрушающую, а не созидающую силу. Вот как описываются, к примеру, четыре знаменитых китайских красавицы - Дяочань, Ян-гуйфэй, Си Ши и Ван Чжаоцзюнь: своей красотой они могут "заставить луну померкнуть, а цветы увянуть", "заставить рыбу утонуть, а летящего гуся упасть".


Выражение 傾城проникло и в Японию (по-японски 傾城читается "кэйсэй"): там "рушащими крепости" называли высокоранговых куртизанок - женщин, сочетавших в себе всевозможные литературные и музыкальные дарования и физическую красоту.
Из альбома "Новое зерцало куртизанок Ёсивары с примерами их каллиграфии" (吉原傾城新美人合自筆鏡, Ёсивара кэйсэй син бидзин-авасэ дзихицу кагами),  1784
Китао Масанобу 

Ли Янь-нянь не солгал в своей песне: госпожа Ли действительно оказалась несравненной красавицей, и У-ди влюбился без памяти. Вскоре Ли-фужень (李夫人; имени её мы не знаем: 夫人, "фужень" - жена, госпожа) родила императору сына Лю Бо (по-видимому, около 104 г. до н.э.).

Как и её брат, Ли-фужень прекрасно пела и танцевала. Она любила носить в волосах украшения из нефрита, и вслед за ней эта мода распространилась среди знатных дам. Прекрасно понимая, за что её так полюбил император, она уделяла большое внимание своей внешности и никогда не показывалась без косметики или небрежно одетой.

Любимая наложница императора (и, что немаловажно, мать принца) и фаворит императора, к тому же ставший его шурином, - статус семьи Ли неимоверно вырос. На членов семьи посыпались всевозможные благодеяния. Старший брат Ли Янь-няня Ли Гуанли (李广利) и младший брат Ли Цзи получили титулы и высокие должности.

С появление Ли-фужень в императорском гареме привязанность У-ди к Ли Янь-няню только усилилась. Должно быть, тогда и появилась песня о том, как две прекрасных птицы, самец и самка, влетели в окно императорского дворца - под птицами подразумевались Ли-фужень и Ли Янь-нянь.
(http://www.kepping.net/pdfs/works/The_Autumn_Wind.pdf)


Похоже, У-ди предпочитал искать фаворитов в семейном кругу: помимо Ли Янь-няня, его любовниками были Хань Янь - родственник У-ди по линии одной из императорских наложниц, младший брат Хань Яня Хань Юэ, Вэй Цин - брат супруги У-ди, императрицы Вэй Цзыфу, Хо Цюйбин - племянник императрицы. Все они отличились заслугами на военном поприще, но особенно стоит выделить Вэй Цина, завоевавшего Ордос. Как пишет Сыма Цянь, они "добились знатности и близости к императору как внешние родственники, а уже затем прославились благодаря своим талантам и способностям".

Старший брат Ли Янь-няня и Ли-фужень, Ли Гуанли показал себя достойным полководцем, несмотря на то, что происходил из семьи актёров, а должность досталась ему по протекции сестры и брата. Хотя он и не мог сравниться с Вэй Цином и Хо Цюйбином, тем не менее под его предводительством войска Ханьской империи совершили два беспримерных по дальности похода на государство Даюань (大宛) в Ферганской долине и захватили его столицу Эрши (贰师; вероятно, современный Ош в Киргизии).

Причиной этих походов послужили тамошние аргамаки - "небесные кони" Ферганы, как их называют в китайских источниках.


У-ди жаждал обладать этими конями из-за беспрестанной войны с хунну на северных рубежах Китая. У хунну, как и у всех кочевников, была отличная конница, которой не могли противостоять китайские всадники на маленьких и менее выносливых лошадях. Поэтому китайцам были так необходимы среднеазиатские аргамаки, которые в то время считались одной из лучших пород.

Считается, что современные потомки "небесных коней" - это туркменские ахалтекинцы, высокие, быстрые и невероятно выносливые, несмотря на кажущуюся хрупкость:


Ли Гуанли выиграл для Китая "Войну за небесных коней", и, начиная с этого периода, Китай регулярно получал из Ферганы лошадей ценной породы, что позволило постепенно совершенствовать местное коневодство и выступать на равных с кавалерией хунну. В последующие века китайские войска одерживали немало побед благодаря быстрым и выносливым коням.


Зелена, зелена
на речном берегу трава.
Густо, густо листвой
ветви ив покрыты в саду. 

Хороша, хороша
в доме женщина наверху -
Так мила и светла -
у распахнутого окна.

Нежен, нежен и чист
легкий слой белил и румян.
И тонки и длинны
пальцы белых прелестных рук.

("Девятнадцать древних стихотворений", 2е стихотворение, перевод Л. Эйдлина)

Увы, императору недолго довелось наслаждался обществом прекрасной госпожи Ли: хрупкая красавица не отличалась крепким здоровьем, а рождение ребёнка ещё больше подорвало её силы.

Как только её состояние стало ухудшаться, Ли-фужень отказалась принимать у себя императора. Если же У-ди входил в её покои, она закрывала лицо или отворачивалась к стене. Все советовали ей не противиться императору, но Ли-фужень отвечала: "Император любит меня, потому что я хороша собой. То, что он стремится увидеть, приходя сюда, - это прекрасный образ, хранящийся в его памяти. Моя красота бесконечно дорога ему. И если он увидит эту красоту померкнувшей, то и его любовь вскоре иссякнет. А если иссякнет любовь императора, как же я смогу надеяться, что он позаботится о моих братьях?"


Точная дата смерти госпожи Ли не известна, но это произошло не позже 104-101 гг. до н.э. После кончины Ли-фужень У-ди долго оставался безутешным. Тогда он и сложил знаменитое стихотворение:

Я больше не слышу шуршания шелка ее рукавов,
Пыль оседает на гладкие ступени ее двора.
Ее пустые комнаты одиноки и холодны,
Желтые листья накапливаются у зарешеченных дверей.
Как же мне не хватает этой восхитительной дамы!
Где же обретет покой мое бесприютное сердце?
(Перевод из книги Р. ван Гулика "Сексуальная жизнь в Древнем Китае")

Император даже приказал даосскому чародею Шао Вэну (少翁) вызвать дух Ли-фужень и был уверен, что на короткое мгновение увидел её облик на шелковой ширме. Именно к этому событию легенда приурочивает рождение китайского театра теней.


После смерти Ли-фужень У-ди охладел к Ли Янь-няню. Ли Янь-нянь продолжал возглавлять Музыкальную палату, но былой близости между ним и императором уже не было.

Смерть госпожи Ли стала лишь началом бед, обрушившихся на её семью:

В конце правления У-ди при дворе развернулась ожесточённая борьба за престолонаследие, подогреваемая паранойей императора и его слепой верой гадателям и магам. Лишились жизни императрица Вэй Цзыфу и её сын, наследный принц Лю Цзюй, пострадали многие сановники и их семьи, в том числе и семья Ли:

В 94 г. до н. э. наложница Чжао родила императору сына, Лю Фулина. Прошёл слух, что У-ди собирается сделать наследником его. В том же году императрицу Вэй Цзыфу и наследного принца Лю Цзюя оклеветал главный евнух гарема Су Вэнь - ну что за китайская история без злодея-евнуха, вот такой появился и в нашем рассказе. Императрица и Лю Цзюй покончили с собой.

В 90м г. до н.э. генерал Ли Гуанли сражался с хунну на северных рубежах. Тем временем в столице его друга, первого министра Лю Цюмао, вместе с семьёй казнили по обвинению в том, что он пытался околдовать императора. Доказательства сфабриковал евнух Го Жан. Ли Гуанли был обвинён в соучастии, а его жену и детей арестовали. Узнав об этом, Ли Гуанли попытался добыть быструю победу, надеясь тем доказать верность императору и добиться освобождения жены.


Увы, военная удача изменила генералу: Ли Гуанли потерпел поражение (спешка никогда не ведёт к добру, к тому же место решающей битвы по приказу У-ди выбрали императорские гадатели). Генерал был вынужден сдаться в плен. Услышав об этом, император пришёл в ярость. Жена и дети Ли Гуанли в столице были казнены. Самого Ли Гуанли хунну принесли в жертву своим богам. По легенде, перед казнью он воскликнул: "Я умру, когда умрут все хунну!". И действительно - после казни Ли Гуанли начались непрерывные дожди и метели на протяжении многих месяцев, лошади и скот пали, люди страдали от голода и эпидемий. И тогда хунну возвели храм для жертвоприношений Ли Гуанли, в надежде умилостивить дух китайского полководца

Именно пленение Ли Гуанли и второго китайского военачальника, Ли Лина, послужило причиной кастрации знаменитого историка Сыма Цяня, создателя "Исторических записок" ("Шицзи") - грандиозного труда, описывающего историю Китая от мифических родоначальников и до современных Сыма Цяню времён. Ли Лина и Ли Гуанли обвинили в провале кампании против хунну. В качестве обвинителя выступил сам государь, а Сыма Цянь стал единственным, кто осмелился подать голос в защиту обвиняемых и их семей. За это У-ди приговорил Сыма Цяня к смертной казни. В качестве альтернативы приговорённому предлагались откуп или кастрация. Не имея денег и связанный необходимостью закончить свой труд, Сыма Цянь выбрал последнее и продолжил работу над "Шицзи" в тюрьме.


Тогда же младший брат Ли Янь-няня, Ли Цзи, был обвинён в любовной связи с одной из императорских наложниц. Это считалось государственной изменой, а кровные родственники изменника подлежали уничтожению. В 90 г. до н. э. вся семья Ли, включая Ли Янь-няня, была казнена. 

Сыма Цянь писал: "И милость, и гнев императора - одинаково ужасные вещи" (被皇帝宠幸或憎恨都是一件很可怕的事). 

В 88 г. до н. э. У-ди назначил наследником самого младшего из сыновей, шестилетнего Лю Фулина, а его мать, наложницу Чжао, приказал казнить - чтобы не повторилась ещё памятная история вдовствующей императрицы Люй, забравшей в свои руки всю власть и назначавшей и снимавшей императоров по своему произволу.

В 87 г. до н. э. году скончался и сам император. Официально императрица Вэй Цзыфу не была оправдана, а новой императрицы У-ди не назначил. Поэтому Ли-фужень посмертно возвели в сан императрицы под именем Сяо-у, и её останки перезахоронили в гробнице рядом с роскошным мавзолеем императора У-ди.

Захоронение императора У-ди в Маолине

Комментариев нет:

Отправить комментарий