воскресенье, 26 августа 2018 г.

вторник, 14 августа 2018 г.

Ван Вэй "Озеро И"

Покупка сяо - как печенька с предсказанием: никогда не знаешь, какое стихотворение будет выгравировано на флейте. На моей новой сяо - "Озеро И" (欹湖) поэта эпохи династии Тан Ван Вэя (王維):

吹箫凌极浦 日暮送夫君
湖上一回首 山青卷白云

Мой перевод №1, подстрочный:

Звуки сяо из далёкой лодки.
Сумерки - разлука с другом.
Обернулся на озеро -
Горы зеленеют, завернувшись в белые облака.

Мой перевод №2, вольный:

Далёкая лодка: плач сяо летит над водой, рассыпается эхом вдоль сонных прибрежных скал.
Заходящее солнце коснулось горных вершин, тени холодом веют - час расставанья настал.
Отойдя, взгляд на озеро бросил: в обрамлении берегов -
Отраженья зелёных пиков средь клубящихся облаков.
Перед их торжественной, вечной, сокрушающей красотой
Радость встречи, печаль разлуки - пыль тропы под моей ногой.


Как и все старинные стихи, написано "Озеро И" на классическом китайском - вэньяне (文言).

Отличительные черты вэньяня - преобладание слов из одного иероглифа, отсутствие знаков препинания, аффиксов, служебных и грамматических частиц, а следовательно - просто-таки чудовищная многозначность. Это приводит к тому, что зачастую текст на вэньяне можно прочитать только в том случае, если заранее известно, о чём он.

По сути вэньянь - это гипертекст в доинтернетную эпоху: цитата цитаты внутри цитаты из текстов, которые образованный человек того времени знал наизусть. Каждая из этих цитат несёт в себе отсылку к тому произведению, откуда она заимствована, плюс отсылки к тем произведениям, в которых она тоже присутствует в виде цитаты, а значит - и всё богатство сопутствующих смыслов и аллюзий, унаследованное от целого корпуса текстов.

пятница, 3 августа 2018 г.

Дьявол в деталях 2, или как ещё отличить мужчину от женщины на японской гравюре

Исикава Тоёнобу (1711–1785)
Исикава Тоёнобу (1711–1785)

Про основное различие причёсок женщин, мальчиков-подростков и взрослых мужчин и про важность "лысинок" на макушке для определения пола изображённых на укиё-э я рассказывала тутДьявол в деталях, или как отличить мужчину от женщины на японской гравюре.

А про сине-фиолетовые повязки, по которым можно отличить портреты актёров кабуки в женском амплуа (оннагата) от портретов женщин, и причины возникновения этих повязок можно почитать тут: Сякухати и комусо в кабуки.

Но частенько случается, что на гравюре изображён актёр-оннагата в образе какой-нибудь героини или просто позирующий в женском наряде, но синей повязки на нём нет (т.к. лоб у него не выбрит, к примеру, по причине юного возраста). Тогда необходимость отличить женщину от мужчины превращается в нетривиальную задачу: 

воскресенье, 29 июля 2018 г.

“Ivan the Terrible as Renaissance Prince” by Michael Cherniavsky. Slavic Review, 1968, p.195-211

Иван Грозный. Со старинной немецкой гравюры на дереве. XVI в.

The image of the "Terrible Tsar" struck the imagination of his contemporaries with such force that it continued to tower in Russian consciousness until quite recent times. In chronicles and tales, folk songs and stories, and in historiography from Karamzin on, Ivan IV remained alive, more vivid even than Peter the Great. And the impact was not restricted to Russians; beginning with the Dutch, English, Italians, Danes, and Germans - adventurers, diplomats, merchants, prisoners, mercenaries, who visited the Russia of Ivan IV - the Tsar left an impression in West European minds such that today men who know nothing about Russia or its history will know the name of Ivan the Terrible.

The essence of the image seems to be conveyed by the epithet earned by Ivan. Certainly in modern Western Europe der Schreckliche, the Terrible, the Dread, le Terrible, or il Terribile evokes endless executions, tortures, arbitrary and overwhelming terror, a historical landscape bathed in blood and ruled by a monstrous tyrant. And, in the final analysis, for Russian historians, too, Groznyi meant the same things. Debate and discussion about the significance and direction of Ivan’s policies, and of his reign in general, are still going on, more vigorously than ever before, but from Karamzin in 1818 to Veselovskii and Zimin today the historians have tended to stumble over this epithet and then hold on to it; whatever one fails to explain about Ivan or any of his actions, there is always that personal epithet to fall back on, the epithet which symbolizes sadism, or pathological fear, or sheer madness - but in any event, the irrational, beyond or outside cultural or social patterns.

It would be foolish to argue that the personality of Ivan IV is irrelevant for an understanding of his reign, that is, his actions and policies. Recently, in fact, we have come into possession of very concrete evidence which may explain the monstrous aspects of Ivan’s personality: the results of the study of Ivan’s skeleton, removed from the tomb in the Arkhangel'skii Cathedral some three years ago, show that he must have suffered horribly for many years from osteophytes, which virtually fused his spine. But the personality of Ivan does not explain sufficiently the image of the "Terrible Tsar", for at least two reasons. First, the epithet Groznyi, the Terrible, did not have the meaning which is assigned to it now. And, second, Ivan the Terrible seems to have lived in an age of "terrible" rulers: Richard III and Henry VIII in England, Louis XI in France, Philip II in Spain, Sigismondo Malatesta in Rimini, Cesare Borgia and his father Pope Alexander VI, Christian II of Denmark; all of them were monstrous and terrible, and all of them, virtually at the same time, seem too much of a coincidence.

понедельник, 23 июля 2018 г.

Одежда русских XIII-XVII вв. Глава 4 из М. Г. Рабинович. Древняя одежда народов Восточной Европы: Материалы к историко-этнографическому атласу. М., 1986

Иллюстрации: акварели Ф.Г. Солнцева из альбома "Одежды Русского государства", 1869 


Литература и источники 


Одежда русского населения европейской части нашей страны за четыре с лишним столетия, со второй половины XIII по начало XVIII в., изучена неравномерно. Лучше всего изучен XVII век, несколько хуже – XVI, довольно мало – XIII-XV века. Все же о каждом из этих трех периодов имеются не только частные исследования, касающиеся одежды тех или иных социально-сословных или территориальных групп, отдельных категорий тканей и платья, но и обобщающие работы, посвященные одежде рядовых крестьян, горожан и высших слоев населения за целый период (Забелин, 1862, 1869; Бартенев, 1916; Савваитов, 1896; Прохоров, 1881; Базилевич, 1926). Некоторые из них (Арциховский, б. г.; Гиляровская, 1945; Левинсон-Нечаева, 1954; Громов, 1977) появились в последние три-четыре десятилетия. Можно сказать, что в целом русская одежда XIII-XVII вв. изучена достаточно. И все же остается еще много так называемых белых пятен. Далеко не всегда удается точно атрибутировать те или иные термины, уяснить покрой или функции некоторых предметов одежды, «привязать» встречающиеся в источниках названия к конкретным сохранившимся частям костюма. Не всегда удается, как будет показано ниже, и точно выяснить происхождение как отдельных предметов одежды, так и целых ее комплексов.

среда, 11 июля 2018 г.

Ноты, евнухи, небесные кони - и красота, которая страшная сила: "Песня о красавице" из фильма "Дом летающих кинжалов"




Эту музыку к фильму "Дом летающих кинжалов" написал замечательный японский композитор Сигэру Умэбаяси. А словам песни уже более 2 000 лет!

Их автор - Ли Янь-нянь (李延年), певец, композитор, евнух, глава придворной Музыкальной палаты и фаворит знаменитого ханьского императора У-ди.

пятница, 6 июля 2018 г.

Мэй Ланьфан и Сергей Эйзенштейн

Фото из Мемориального музея Мэй Ланьфана на родине актёра в Тайчжоу 


Мэй Ланьфан (梅兰芳, 1894 - 1961), исполнитель в женском амплуа дань, на протяжении 40 лет был самым известным в мире актером пекинской оперы. Он первым вывез пекинскую оперу за рубеж - в СССР, Европу и США, - и влияние его спектаклей на западные умы оказалось просто колоссальным.

В 1935 году Мэй Ланьфан со своей труппой побывал в Советском Союзе. Ради того, чтобы увидеть их игру, в Москву приехал знаменитый немецкий писатель Бертольт Брехт, а во время ленинградских выступлений спектакли Мэй Ланьфана посмотрел Сталин.

В отличие от европейской, пекинскую оперу приходят не столько слушать, сколько смотреть. Это синтетическое искусство, в котором органично сочетаются актерское мастерство, вокал, хореография, сценическая речь, пластика, владение боевым искусством, акробатика.  С другой стороны, искусство пекинской оперы - искусство условности и устойчивой традиции, что коренным образом отличает его от психологического европейского театра.

Сергей Эйзенштейн снимал фильм о гастролях пекинской оперы в Москве, но по каким-то соображениям Комитет по делам кинематографии отменил решение о производстве фильма. Сохранился фрагмент отснятых материалов:

"Иван Грозный" Сергея Эйзенштейна: Non est magnum ingenium sine mixtur dementiae

Перевод вот этой моей статьи

Прежде всего - было бы неверно рассматривать фильм "Иван Грозный" как фильм-биографию, как историческую картину. Стилизация под оперу, под шекспировские пьесы - "Гамлет", "Король Лир", "Макбет", - бросается в глаза: Эйзенштейн сам определял этот фильм как "трагедию в духе Шекспира". И в самом деле: "Иван Грозный" рассказывает об историческом Иване IV, первом русском царе, столько же, сколько "Гамлет"- об историческом Амлете 12 века.

"Иван Грозный" приносит в жертву историчность ради эстетики и гладкости повествования: хронология неверна, многие факты изменены или опущены (можно назвать хотя бы несколько - Иван IV был только официально женат 4 раза, его венчал на царство митрополит Макарий, а не епископ Пимен, Ефросинья Старицкая не единственная возглавляла боярскую оппозицию, Владимир Старицкий не был слабоумным, Григорий "Малюта" Скуратов появился при дворе гораздо позже описываемых событий, род Басмановых был старинным боярским родом, на западе Русь сражалась не за выход к морю - Водская пятина, где сейчас Петербург, будет потеряна только после Смуты, - а за прибалтийские крепости, и т.д.)

При помощи множества намеренных неточностей и обобщений Эйзенштейн подчёркивает, что он создаёт не фильм-биографию, и не исторический эпик, а многослойную вневременную притчу. Как гласят открывающие фильм титры: "Фильм этот о человеке..." Из-за всего множества тем, затронутых в "Иване Грозном", трудно добавить что-то более конкретное к этим словам. Это фильм о тирании? О человеке, присваивающем себе роль бога? Или об "одиночестве на вершине"? О дороге в ад, вымощенной благими намерениями? О мести и возмездии - цикле насилия, который невозможно разорвать?... Как и с улыбкой Джоконды - множество интерпретаций возможны и одинаково верны.


"Иван Грозный" сочетает в себе как элементы классического европейского театра, основанного на пьесах Шекспира, так и восточные театральные традиции с их подчёркнутым вниманием к жесту, позе, движению. Лица персонажей кажутся вдохновлёнными полотнами мастеров Возрождения, но их пластика, язык тел сформирован под влиянием театра кабуки, с которым Эйзенштейн был хорошо знаком. И, конечно, пекинской оперы: неудивительно, учитывая  дружбу Эйзенштейна с Мэй Ланьфаном, знаменитым исполнителем женских ролей, которого Эйзенштейн снимал во время визита Мэй Ланьфана в СССР в 1935. 

На мой взгляд, влияние на Эйзенштейна восточного театрального искусства, которым он так увлекался, сильно недооценено: