Перевод вот этой моей статьи
Прежде всего - было бы неверно рассматривать фильм "Иван Грозный" как фильм-биографию, как историческую картину. Стилизация под оперу и шекспировские пьесы ("Гамлет", "Король Лир", "Макбет") бросается в глаза: Эйзенштейн сам определял этот фильм как "трагедию в духе Шекспира". И в самом деле: "Иван Грозный" рассказывает об историческом Иване IV столько же, сколько "Гамлет"- об историческом Амлете 12 века.
"Иван Грозный" приносит в жертву историчность ради гладкости повествования: хронология неверна, многие факты изменены или опущены. Навскидку: Иван IV был только официально женат 4 раза, его венчал на царство митрополит Макарий, а не епископ Пимен, Ефросинья Старицкая не единственная возглавляла боярскую оппозицию, Владимир Старицкий не был слабоумным, Григорий "Малюта" Скуратов появился при дворе гораздо позже описываемых событий, род Басмановых был старинным боярским родом, на западе Русь сражалась не за выход к морю (Водская пятина, где сейчас Петербург, будет потеряна только после Смуты), а за прибалтийские крепости, и т.д.
При помощи намеренных неточностей и обобщений Эйзенштейн подчёркивает, что он создаёт не фильм-биографию, и не исторический эпик, а многослойную вневременную притчу, затрагивающую множество тем. Это фильм о тирании? О человеке, присваивающем себе роль бога? Или об одиночестве на вершине? О дороге в ад, вымощенной благими намерениями? О мести и возмездии - цикле насилия, который невозможно разорвать?... Как и с улыбкой Джоконды - множество интерпретаций возможны и одинаково верны.
"Иван Грозный" сочетает в себе как элементы европейского, шекспировского театра, так и восточные театральные традиции с их подчёркнутым вниманием к жесту, позе, движению. Лица персонажей кажутся вдохновлёнными полотнами мастеров Возрождения, но их пластика, язык тел сформирован под влиянием театра кабуки, с которым Эйзенштейн был хорошо знаком. И, конечно, пекинской оперы: неудивительно, учитывая дружбу Эйзенштейна с Мэй Ланьфаном, знаменитым исполнителем женских ролей, которого Эйзенштейн снимал во время визита Мэй Ланьфана в СССР в 1935.
"Иван Грозный" приносит в жертву историчность ради гладкости повествования: хронология неверна, многие факты изменены или опущены. Навскидку: Иван IV был только официально женат 4 раза, его венчал на царство митрополит Макарий, а не епископ Пимен, Ефросинья Старицкая не единственная возглавляла боярскую оппозицию, Владимир Старицкий не был слабоумным, Григорий "Малюта" Скуратов появился при дворе гораздо позже описываемых событий, род Басмановых был старинным боярским родом, на западе Русь сражалась не за выход к морю (Водская пятина, где сейчас Петербург, будет потеряна только после Смуты), а за прибалтийские крепости, и т.д.
При помощи намеренных неточностей и обобщений Эйзенштейн подчёркивает, что он создаёт не фильм-биографию, и не исторический эпик, а многослойную вневременную притчу, затрагивающую множество тем. Это фильм о тирании? О человеке, присваивающем себе роль бога? Или об одиночестве на вершине? О дороге в ад, вымощенной благими намерениями? О мести и возмездии - цикле насилия, который невозможно разорвать?... Как и с улыбкой Джоконды - множество интерпретаций возможны и одинаково верны.
На мой взгляд, влияние на Эйзенштейна восточного театрального искусства, которым он так увлекался, сильно недооценено:







